12 окт. 2010 г.

Попытки приукрасить будущий труп тщетны

«Когда Господь создал женщину из ребра Адама, он даровал ей вечную, неувядающую красоту. Но она утратила ее по воле дьявола, после того как отведала запретного плода, яблока. И дамы в наши дни, хоть и не по собственной вине, а по вине Евы, теряют значительную часть своей красоты, если вкушают от того же запретного плода. Любая в бытность девицей была бела, румяна и хороша собой, но стоит ей выйти замуж, и прости-прощай прекрасные краски лица». Пьер Ларюэль, "О женских прикрасах", ХIII век.
При завоевании Галлии римляне столкнулись вовсе не с дикими существам. Нет, они встретили мужчин и женщин, проявлявших ясную склонность к различным ухищрениям для достижения красоты. Правда, только по предметам, обнаруженным в погребальных курганах, можно судить о том, какие средства ухода за кожей и волосами они применяли. Принятие христианства вовсе не повлекло за собой полнейшего отказа от приемов «наведения красоты», применявшихся в эпоху античности. Они долгое время сохранялись в Византии и в странах Средиземноморья. Однако грех прародительницы Евы на протяжении долгих столетий лежал бременем на женщинах, обрекая на суровый аскетизм, который женская смекалка всё же научилась обходить.

С принятием христианства "в моду" входят стыдливость и суровость, превозносимые в качестве главных добродетелей в посланиях Св. Павла и в книге пророка Исайи. Подобные проповеди предвосхищали те страсти по умерщвлению плоти, что разыгрывались в Средневековье. Нечистоплотность возводилась в ранг добродетели, а запреты и проклятия, содержавшиеся в наставлениях Отцов Церкви (III-V вв. н. э.) способствовали тому, что уходили в прошлое привычки к омовениям, краскам и притираниям, а обществе возникало предубеждение против процедур, связанных с мытьем тела.

Священнослужителям, монахам и монахиням Церковь дозволяла совершать омовения только в двух случаях: либо по естественной надобности в случае крайней нужды, либо с целью очищения накануне принятия великих таинств. Св. Радегунда (520-587) заменила водные процедуры употреблением мешочков с душистыми травами, которые монахини в аббатстве Святого Креста, где она была аббатисой, "укрепляли у себя подмышками. дабы отбить запах пота".

В обесценении косметических средств, вроде румян и белил, в глазах общества сыграли значительную роль избитые представления, унаследованные от греческих философов и римских сатириков. По их представлениям подкрашивание лица лишает женщину красоты, румяна и белила являются символами разврата, они ядовиты и приводят к появлению на теле язв и к дурным болезням. Но средневековые проповедники добавляли к списку отрицательных свойств и другие богопротивные качества, подкрепляя свои слова отрывками из Нового Завета. Заботы по наведению красоты долгих столетий лежал бременем " были включены в список деяний, на женщинах, обрекая на суровый осуждаемых Церковью, стремившейся наставлять людей даже в повседневных трудах и хлопотах. Начиная с Тертуллиана (III в н. э.) и до графа Жака де Ла Марша, проповедника, жившего в XIV в., всякие попытки приукрасить дарованные природой тело и лицо ассоциировались с двумя грехами: сладострастием и гордыней.

В XIV веке Жак де Ла Марш, правитель небольшого графства, разрешил употреблять румяна девицам на выданье, а также женщинам, страдающим отвратительными недугами, дабы их скрыть. Однако же в своих проповедях он утверждал, что увлечение средствами для украшения лица связано со сладострастием и развратом, а потому и является печатью, что скрепляет договор о пособничестве Князю Тьмы. В одном из поучительных рассказов-наставлений повествуется об участи одной юной девушки, чрезвычайно пекшейся о своем внешнем виде. Так вот, на следующий день после какого-то празднества, где она блистала на пиру, к ней явился дьявол и объявил ей: "Я тот, чьи повеления ты выполняешь и чей замысел ты осуществляешь, ты - моё орудие ловли душ, и потому должна последовать за мной вместе с теми, кого ты приманила". По мнению Жака де Ла Марша мнимые прикрасы свидетельствуют о глупости той, что к ним прибегает, и являются источником греха. Ибо "стараться приукрасить себя искусственно, есть обман, ведущий к прелюбодеянию".
Считалось, что женщина делает себя красивой для того, чтобы обмануть наивного жениха. Мужчина опасался, что при свете свечей обнаружит в спальне дурнушку, способную, как говорится, "накрепко завязать ему шнурочки" (на гульфике), то есть своим уродством превратить в импотента. Образ мужа, которому при женитьбе обманом всучили негодный товар, порождал мысли, имевшие под собой экономическую основу, - утрата способности к деторождению могла привести к пресечению рода.
Женское легкомыслие, по мнению проповедников, способно повредить искусству иконописи, ибо по сравнению с накрашенной женщиной лики святых выглядели невыразительно. Зеркало, "врата ада", является любимейшим "орудием" кокетки. В качестве примера Великая блудница, которая, как утверждает Этьен де Бурбон, "отращивает семь голов, подобно дракону: для дня, для ночи, для увеселений на людях, для религиозных празднеств, для чужеземцев". Маска. Застывшая на прекрасном лице, отражается в зеркале в виде лика дьявола, скрывшего лицо, когда-то созданное Господом. В день Страшного Суда Христос не узнает кокетку и сошлет её в ад, как утверждает Св. Иероним.

Считалось, что применение снадобий для сохранения красоты приводит к истинному богохульству, ибо искажает творение Господа. Так что нечестивое изобретение темных сил - краска - превращает женщину в пособницу дьявола, ибо, как пишет Этьен де Бурбон ( XII в.), "кокетка порешила более походить на дьявола, чем на Христа.

Проповедники поучали: "Красота - явление быстротечное, и попытки приукрасить будущий труп тщетны" Старинные рецепты снадобий стали известны в странах Запада благодаря медикам Салернской школы (ХII в.). Работы, посвященные косметическим средствам, продавали всевозможные торговцы. Женщины покупали их и сами изготавливали притирания. Но существовали и местные рецепты. Так ученый медик ратовал за употребление окиси свинца, а обитательница Пиренейских юр отдавала предпочтение "доморощенным" средствам: кашице из миндаля, смешанного с медом, настоям из ромашки и подорожника.
Хотя анафема, коей предавали косметические средства церковники, распространялась и на водные процедуры, то, как и в случае с румянами и белилами, люди от них совсем отказаться не смогли, хотя и стали прибегать к ним реже. Однако в эпоху крестовых походов, после знакомства с нравами Востока, в Европе стали распространяться знания о способах наведения красоты, и женщины вновь начали усердно заботиться о своих лицах.

В XIII и XIV вв. были созданы великие медицинские трактаты: труд мессира Альдебрандина Сиенского "Трактат о содержании тела" (1256), "Великая хирургия" Ланфрана Миланского (1296) "Хирургия" Гиде Шольяка (1363). К тому же периоду относятся и манускрипты, созданные придворными. Во всех трудах содержатся наставления, как отбеливать кожу, подкрашивать волосы, маскировать кожные пятна, удалять морщины, то есть утверждается канон красоты, которую зафиксирует ещё довольно примитивная живопись.
В Средние века красота была юной, ибо считалось, что э возрасте 25 лет изнуренная материнством женщина уже "входила а пустыню, где не было места любви", а ещё через 10 лет превращалась в набеленную и нарумяненную или, по выражению Мама де Ла Аля, в "подновленную" старуху.

В отличие от нимфетки, то есть от девушки-подростка, женщина лет двадцати пяти от роду считалась безобразной - с черными как вороново крыло волосами, смуглым или загорелым лицом. Эта ведьма являлась воплощением греха и олицетворяла союз с самим Сатаной. Но благодаря чародейству она обладала всеми необходимыми качествами, чтобы увлечь представителей сильного пола в ад: у нее были слегка покатые плечи, длинные волосы, узкие бедра, стройный стан, округлый живот. Эти "амазонки дьявола", как называл их Св. Иероним, убивают в женщине облик Марии, Царицы Небесной.

Белокурая юная красавица с вьющимися волосами, убранными в пышную прическу или заплетёнными в косы, блистает прелестью лилейно-белой кожи, и эта белизне свидетельствует о её чистоте, целомудрии и ангельском характере. Её щечки с ямочками горят румянцем точно так же, как алеют её губки.
Брови, объект истинного поклонения в Средние века, непременно должны быть чернёнными, изогнутыми дугой и очень тонкими.

Переносица как бы нависает над аккуратным прямым носом, правильным и тонким. Что же касается глаз, "ясных и весёлых"! как у героини средневековой повести "Окассен и Николетт"), под выпуклыми полупрозрачными веками, то они должны блестеть естественным блеском, обретённым лишь благодаря лимонному соку! Наконец, подбородок, кругленький. с обязательной ямочкой посередине ("раздвоенный", по выражению Гийома де Лорриса и Жана де Мена, авторов "Романа о Розе") довершает сей идеальный портрет. Каноны идеального строения тела расплывчаты, так как людей а Средние века заботил только вид того, что было доступно взору. И все же женщина должна была быть стройной, с тонкой талией, и под платьем угадывались узкие бёдра, изящно изогнутый стан и круглый, выпуклый живот дополняли картину. Высокие, выбритые лбы - обязательный атрибут красоты того времени. Дама подвергалась болезненной процедуре эпиляции: на волосы у корней накладывалась едкая смесь из аурипигмента и негашеной извести. После того, как кожа была очищена, на лоб наносили составы, призванные воспрепятствовать росту волос, - кровь летучих мышей или лягушек, сок цикуты или золу, предварительно вымоченную в уксусе. Волосы у красавицы должны быть непременно светлые, белокурые или рыжие, их мыли смесью золы, яичных белков и мыла, затем заплетали в косы, подгадывая подушечки из конского волоса, после чего украшали золотыми нитями или нитками жемчуга, а сверху накидывали полупрозрачные вуали.

Дамам рекомендовалось для обретения густой шевелюры натирать голову порошком, включавшим истолченные крылышки пчел и шпанской мухи, орехи и пепел от сожженных ежовых иголок.
И запретить белила и румяна было вовсе недостаточно, ибо плутовки е обход всех запретов продолжали размалевывать лица. Злоупотребление свинцовыми белилами влекло за собой настоящую трагедию. Прекрасная дама быстро старела и дурнела: потрескавшаяся, почерневшая под влиянием свинца кожа, испорченные зубы, зловонное дыхание - вот каков был портрет несчастной пособницы Сатаны, достойной быть изображенной в сцене Апокалипсиса.

Из небесной, богоподобной красота превращается в признак болезненности. Тщеславие, принуждавшее женщин прибегать к белилам и румянам, преждевременно начинало оставлять на их лицах следы разложения, не дожидаясь, когда явит свой лик смерть.

Автор: Д.Паке
Источник: "Интересная газета. Тайны истории" №18 2010 г.





Постоянный адрес статьи
Новости от Skypecine.com

0 Комментарии:

Отправить комментарий



ВАТНИКИ НЕ МОГУТ ОСТАВЛЯТЬ КОММЕНТАРИИ

Twitter Delicious Facebook Digg Stumbleupon Favorites More