4 мар. 2014 г.

Побег из СССР

Эта тема долгие годы оставалась запретной. Ведь речь шла о перелетевших к врагу или попавших в плен советских лётчиках, в том числе и нескольких Героев Советского Союза, которые затем плечом к плечу с асами Люфтваффе воевали против вчерашних своих боевых побратимов.

ПОБЕГИ
К сожалению, как оказалось, немцы никогда не испытывали трудностей при формировании русских авиационных частей и опробовании новейших типов советских самолётов, попадавшим к ним целыми и невредимыми. Поток лётчиков-перебежчиков, перелетевших на сторону врага на собственных машинах, не иссякал всю войну, и особенно был велик в первые годы войны.
Уже 22 июня 1941 года во время бомбардировки Кенигсберга штурман скоростного бомбардировщика СБ бросил исправную машину и выпрыгнул с парашютом над территорией Восточной Пруссии, оставив свой экипаж без штурманского обеспечения. Летом того же 1941-го экипаж бомбардировщика Су-2 из состава 735-го авиаполка во время выполнения боевого задания переметнулся на сторону врага и добровольно совершил посадку на немецком аэродроме. В результате разбирательства полк не получил гвардейское звание, хотя и был уже к нему представлен.
Необходимо признать, что это были далеко не единичные случаи дезертирства. Ярким подтверждением этого может послужить хотя бы изданный 19 августа 1941 года Приказ Наркома обороны № 229 «О мерах борьбы со скрытым дезертирством среди отдельных лётчиков».
Но ни денежные премии за боевые вылеты и сбитые самолёты противника (потом, после войны эти деньги у фронтовиков отнимут грабительской денежной реформой 1948 года, обменяв сбережения один к десяти), ни высокие правительственные награды не могли «иссушить» поток пилотов-перебежчиков.
Только за 1943 год к немцам добровольно перелетели 66 самолётов (и не только на истребителях, поэтому о количестве военнослужащих, входивших в составы экипажей приходится только гадать). А за три месяца 1944-го, казалось бы, победно-наступательного года, ещё 23 советских экипажа решили сдаться на милость терпящих поражение за поражением немецких войск.
Проверить эти цифры по материалам отечественных архивов и дать им адекватную оценку вряд ли возможно: подобных признаний в них нет, ведь для командира части согласие с фактом дезертирства своего лётчика означало бы обвинение в пособничестве или как минимум в попустительстве и крест на всей карьере. К тому же решившийся на перелёт едва ли внешне выдавал свои намерения, он попросту терялся в небе, отставая от группы и уходя на запад незамеченным, числясь затем в рапортах «пропавшим без вести» или «не вернувшимся из боя».
Другим косвенным свидетельством множества случаев измены лётным составом служит значительное число советских самолётов, практически неповрежденными попадавшими в руки противника. Hаибольшее их количество, естественно, было захвачено на аэродромах в 1941 г. Однако и в дальнейшем, в течение всей войны и даже при отступлении немцев число трофейных машин, в том числе и самых современных, оставалось заметным и позволяло Люфтваффе не только проводить сравнительные испытания советской техники, знакомясь с её боевыми качествами, но и использовать десятки вполне работоспособных «пленных» машин в своём строю.
Последние эпизоды перелётов отмечались уже за считанные дни до конца войны. Хотя и сомнительно, чтобы летчики тогда выбирали германские аэродромы. Скорее всего, их целью становились нейтральные государства или авиабазы союзников. Так, последний случай дезертирства советским экипажем был зафиксирован в апреле 1945-го! Бомбардировщик Пе-2 из состава 161-го гвардейского бомбардировочного авиаполка покинул боевой строй в воздухе и, не отзываясь на окрики командира группы, скрылся в облаках. Улетевшие на нём лётчик старший лейтенант Бацунов и штурман Кодь (стрелок-радист не называется) и раньше вызывали подозрения (говорили, что простые люди в Европе живут лучше, чем в СССР, на лётных посиделках не поднимали здравицы в честь тов. Сталина и пр.), а после столкновения накануне в полете с другим самолётом их и вовсе обвинили во вредительстве и даже трусости; на стоянку к их «пешке» зачастил офицер-смершевиц. Так что вопрос об их судьбе был, скорее всего, решён. Hо экипаж, видимо, успел сделать выводы раньше... Больше о судьбе этого экипажа никто ничего не слыхал.
Подобные случаи перелётов имели место и в других странах, пилоты которых таким нетрадиционным способом разрешали конфликты со своим командованием или общественным строем.
Попавшего в плен сбитого лётчика ожидало такое же, как и других военнослужащих, ошеломление от того, что ему дома заочно уже вынесен приговор: «имея на руках личное оружие, сдался в плен и этим изменил Родине», за что статья 58-1 предусматривала неизбежные 25 лет заключения с последующей высылкой в отдаленные места, а при отягчающих обстоятельствах и расстрел. (Что считать отягчающими обстоятельствами решали во время войны органы СМЕРШа, а потом МГБ.) Это не было выдумкой власовских эмиссаров: знаменитый побег Михаила Девятаева из плена на захваченном Hе111H-22 завершился «искуплением вины» пилотом и 11 спасёнными им товарищами в лагере, теперь уже родном, советском. Впрочем, потом лётчику зачли доставленную к своим немецкую секретную машину – носитель крылатых ракет Fi103, освободив досрочно, в чем немалое участие принял один из основателей советской ракетной программы и Главный конструктор ОКБ-1 КоролёвС.П. (Остальные 7 человек, бежавшие с М. Девятаевым из германского плена и помогавшие ему в этом, отсидели от звонка до звонка, а четверо умерли от голода и болезней в местах заключения.)
Возможно, поэтому в августе 1942-го в лагере Осиновка под Оршей группа пленных советских лётчиков предложила немцам сформировать отдельную славянскую авиачасть в составе Люфтваффе. Инициаторами создания авиационной части выступили майор Филатов, капитан Рипушинский и лейтенант Плющев.
Авиагруппа была создана, но фашисты не торопились обеспечивать её самолётами. Дело в том, что вчерашние сталинские асы имели всего по нескольку десятков часов налёта. Поэтому немцы организовали для желающих воевать плечом к плечу советских пилотов своеобразный ликбез.
Первоначально теорию полётов, штурманское дело и матчасть в группе изучали 22 человека, в том числе девять лётчиков, три штурмана и четыре стрелка-радиста. В это же время были образованы группы технического состава из числа пленных добровольцев, обслуживающих самолёты.
Но даже должным образом подготовленных к настоящему делу советских пилотов генералы Люфтваффе не спешили привлекать к выполнению боевых задач. Нужен был энтузиаст, который бы поверил в эффективность участия в боевых операциях вчерашних противников. И он нашёлся...


«ПТЕНЦЫ» ХОЛТЕРСА ЗАКРЫТЫЕ БИОГРАФИИ

Считается, что первым, кто обратил внимание на антисоветски-настроенных пленных лётчиков, был офицер штаба командования Люфтваффе «Восток» оберст-лейтенант (подполковник) Холтерс. Именно ему принадлежит идея создания боевой лётной части из русских добровольцев. Для реализации этого проекта Холтерс привлёк полковника Виктора Мальцева.

Виктор Иванович родился в крестьянской семье 25 апреля 1895 г. в г. Гусь-Хрустальный Владимирской губернии. Полковник Красной армии (1936). Участник «власовского» движения. Генерал-майор и командующий Военно-воздушными силами Комитета освобождения народов России (КОНР, 1945).
В 1918 году добровольно вступил в Красную армию, окончил Егорьевскую школу военных лётчиков (1919), участник Гражданской войны. В 1918-1921, 1925-1938 и 1940-1941 гг. – член Коммунистической партии. В 1921 г. был исключён по подозрению в родстве с крупным предпринимателем Мальцевым, затем восстанавливался, повторно исключён в 1938 г. – в связи с арестом.
Был инструктором Егорьевской школы военных лётчиков. По некоторым источникам, являлся одним из инструкторов В.П. Чкалова и даже выпустил его в первый самостоятельный полёт. Не случайно все труды по биографии выдающегося лётчика обходят вопрос лётных учитилей Валерия Павловича стороной. В 1925-1927 гг. – начальник Центрального аэродрома под Москвой, в 1927-1931 гг. – помощник начальника, с 1931 г. – начальник Управления ВВС Сибирского военного округа, затем находился в резерве. С 1936 – полковник. С 1937 – начальник Туркменского управления Гражданского воздушного флота и за высокие показатели был представлен к награждению орденом Ленина.
Однако вместо награды 11 марта 1938 г. был арестован органами НКВД по обвинению в участии в «антисоветском военном заговоре». Содержался в Ашхабадском управлении НКВД, где подвергался пыткам, но виновным себя не признал. 5 сентября 1939 г. освобождён, реабилитирован и снова восстановлен в партии. Однако месяцы в застенках НКВД, допросы и пытки оставили неизгладимый след: Мальцев стал непримиримым противником сталинского режима. Его не вернули и на значимую руководящую работу, а в декабре 1939 г. он был назначен начальником санатория «Аэрофлота» в Ялте.
В ноябре 1941 г. после занятия Ялты немецкими войсками в форме полковника ВВС Красной армии явился в немецкую комендатуру и заявил о стремлении бороться с большевиками. Некоторое время провёл в лагере военнопленных (как старший офицер запаса), после освобождения отказался заняться выявлением советских и партийных работников, оставшихся в городе. Тогда немецкие власти поручили ему проверить работу ялтинской городской управы. В ходе проверки обнаружил в её работе большие недостатки. После этого, в марте 1942 г. согласился стать бургомистром Ялты, но уже в мае был смещён с этой должности как состоявший ранее в компартии. С сентября 1942 г. в Ялте был мировым судьёй. С декабря того же года занимался формированием антисоветских воинских формирований. Большим тиражом (50 тысяч экземпляров) была опубликована написанная им книга «Конвейер ГПУ», посвящённая своему аресту и заключению и активно использовавшаяся в немецкой пропагандистской работе.
Вскоре полковник Мальцев был представлен генерал-лейтенанту Андрею Власову, оказавшемуся в плену, обработанному немцами и уже носившемуся с идеей организации РОА.
В 1943 г. начал заниматься формированием Русской восточной авиационной группы. В частности, посещал лагеря военнопленных, агитируя лётчиков вступать в это воинское подразделение. В 1944 г. выступал с антисталинскими речами по радио и в лагерях военнопленных. В том же году руководил формированием нескольких авиационных групп из числа пленных советских лётчиков для перегонки самолётов с немецких заводов в действующие части германской армии.
Осенью 1943 г. подполковник Холтерс предложил своему начальству сформировать из пленных советских пилотов лётное боевое подразделение. Сказано – сделано. Уже в октябре в спецлагерь, расположенный близ городка Сувалок, начали свозить советских лётчиков для прохождения медицинской комиссии и проверки на профпригодность. К концу ноября в Морицфельде под Инсербургом «Авиагруппа Холтерса» была полностью укомплектована бывшими узниками лагерей и готова к выполнению боевых заданий.
«Птенцы Холтерса» занимались по программе подготовки лётчиков Люфтваффе, которая кардинально отличалась от аналогичного обучения в ВВС Рабоче-крестьянской армии. Судите сами, выпускник советского авиаучилища перед отправкой на фронт имел всего 15-20 часов налёта, кроме этого он зачастую не имел практики воздушной стрельбы. Немецкие же инструкторы считали, что их выпускники должны иметь 450 часов налёта и уметь хорошо стрелять!
Многие советские лётчики, оказавшись в плену, с самого начала с интересом отнеслись к идеям Освободительного движения. Целый ряд офицеров – от лейтенантов до полковников – заявили о своей готовности сотрудничать с «Авиагруппой Холтерса-Мальцева», как она стала называться. В их числе были такие командиры, как начальник штаба ВВС Орловского военного округа полковник А.Ф. Ванюшин, отличившийся на должности командующего авиацией 20-й армии в боях против немцев под Лепелем и Смоленском летом 1941 года; командир полка бомбардировщиков полковник П.; майор П. Суханов; капитан С. Артемьев; Герой Советского Союза капитан С.Т. Бычков; капитан А. Меттль, служивший в авиации Черноморского флота; капитан И. Победоносцев; Герой Советского Союза старший лейтенант Б.Р. Антилевский и другие. Нашла путь к соотечественникам майор-орденоносец Серафима Захаровна Ситник, начальник разведки 205-й истребительной дивизии. Её самолет был сбит и она раненой попала в немецкий плен. Мать и ребёнок Ситник жили на оккупированной территории, и лётчица не сомневалась, что немцы их убили. Какова же была её радость, когда самолёт пункта обработки разведданных «Восток» доставил её близких в Морицфельде!
Залогом благоприятной атмосферы, установившейся в авиагpyппe, было отсутствие разногласий между Холтерсом и Мальцевым. Оба были убеждёнными сторонниками немецко-русского cотрудничества. Когда в начале марта 1944 года генерал-лейтенант Власов впервые посетил Морицфельде, Холтерс объяснил ему, что он «очень и очень счастлив, что судьба свела его с русскими лётчиками, и сделает всё, чтобы целиком передать авиагруппу во главе с полковником Мальцевым в состав самостоятельной Освободительной армии».

Холтерс добился того, что русских добровольцев полностью сравняли в правах и обеспечении с немецкими пилотами, и капитан Штрик-Штрикфельдт, немецкий помощник Власова, отмечал, что сам рейхсмаршал, попади он в Морицфельде, не сумел бы отличить русских лётчиков от немецких.
Вчерашние обитатели лагерей были размещены по четыре человека в комнате. У каждого отдельная кровать с белоснежным постельным бельём. Два комплекта обмундирования. Паёк по нормам Люфтваффе. Денежное содержание – 16 марок в месяц.

В конце 1943 года в составе 1-го воздушного флота из русских была образована Вспомогательная ночная штурмовая группа «Остланд». В эскадрильи на вооружении состояли трофейные У-2, И-15, И-153.
К сожалению, о результативности деятельности «Остланда» известно немного, но его боевая работа была оценена достаточно высоко. Грудь многих лётчиков «Авиагруппы Холтерса-Мальцева» украсили Железные кресты 1-й и 2-й степени. Кроме этого, в донесениях как русского, так и германского руководства подчеркивалась высокая боеготовность русских лётчиков. В ходе боевых действий авиагруппа потеряла в боях всего три самолёта. Девять лётчиков погибли (приземлившись тяжело-раненными на своих аэродромах), а дюжина пилотов была ранена.
О дерзости и смелости «восточных лётчиков» говорит и тот факт, что двое из них вылетали в советский тыл и, забрав своих родных, благополучно вернулись на немецкую базу. Но ни один из «птенцов Холтерса» не перелетел на самолёте на восток! Ни один!
Правда, трое пилотов в Белоруссии ушли в леса к партизанам... Почему не перелетели? Полагаем, ход их мыслей был таков: ну, перелетим к своим, что дальше? Тут же впаяют 25 лет лагерей по известному сталинскому приказу о сдавшихся в плен. А так, уйдём к партизанам, там – простые мужики, всё поймут! Мы же сами пришли! А потом покажем, что с немцами сражались на совесть, командир партизанского отряда с комиссаром напишут хорошую характеристику, родная советская власть оценит и простит... Но об этих ушедших к партизанам лётчиках с тех пор ничего неизвестно. Скорее всего, честно рассказав, кто такие, где и кем у немцев служили, они были тут же расстреляны... Чужая жизнь, чужая судьба – чего с ними церемониться? А вдруг засланы? Некогда разбираться, потом выясним... Война... На войне всё дозволено, всё можно! Можно даже с позиции бога решать, кому жить, а кому немедленно умереть. И видеть эти молящие о жизни глаза людей, которых, возможно, где-то ждут престарелые родители, жена, дети. А твоё слово здесь решает всё!.. До войны он был бухгалтером в колхозе, или торговал семечками на колхозном рынке, или продавал подтяжки в городской галантерее, а тут – бог и царь над человеками! Вот она, влааааасть!.. И никто не спросит! А спросят – скажу: предателей порешил по приказу товарища Сталина!.. Так и пионерам потом рассказывал: боролись с предателями!..
С осени 1944 г. в Хебе (протекторат Богемия и Моравия, т.е. нынешняя Чехия) В. Мальцев формировал авиационную часть, которая в феврале 1945 г. составила основу ВВС Комитета освобождения народов России (КОНР).
19 декабря 1944 года шеф авиации Третьего рейха рейхсмаршал Герман Геринг дал «добро» на образование авиации Русской освободительной армии (РОА). По планам Мальцева, авиация РОА должна была насчитывать 4.500 человек. Поэтому он подал ходатайство Г. Герингу о призыве всех желающих из числа русских, уже проходивших службу в немецких частях. Рейхсмаршал разрешил провести призыв. Вскоре Мальцев по представлению генерала А. Власова был назначен командующим авиации Армии Народов России, а также повышен в звании до генерал-майора.
2 февраля 1945 года Г. Геринг принял Власова и Мальцева в своей резиденции. Итогом этой встречи стал приказ начальника главного штаба ВВС генерал-лейтенанта Карла Колера, который юридически подтверждал независимость ВВС РОА от Люфтваффе.
К весне 1945 г. в состав ВВС КОНР входили до 5 тысяч человек, включая авиационный полк, укомплектованный лётным составом и материальной частью (40-45 самолётов), полк зенитной артиллерии, парашютно-десантный батальон, отдельная рота связи. Командные посты в авиационном полку занимали как лётчики из числа эмигрантов, так и два попавших в плен к немцам Героя Советского Союза. Штаб ВВС КОНР располагался в Марианских Лазнях.
Истребительную эскадрилью возглавил Герой Советского Союза майор Семён Бычков, а Герой Советского Союза капитан Бронислав Антилевский – эскадрилью скоростных бомбардировщиков. Оба сталинских сокола в сентябре 1943 года были сбиты и попали в плен. Интересно, что всего за три месяца до своего пленения Семён Бычков в Кремле принимал орден Ленина из рук самого Сталина. На счету лётчика было 15 сбитых самолётов противника, Бронислав Антилевский своё звание Героя получил в финскую кампанию.
Бычков Семён Трофимович родился 15 мая 1918 года в селе Петровка Хохольского уезда Воронежской губернии. В 1936 году окончил 7 классов средней школы и Воронежский аэроклуб, после чего остался там инструктором. В сентябре 1938 года окончил Тамбовскую школу Гражданского Воздушного Флота и стал работать пилотом Воронежского аэропорта. С 16 января 1939 года – в рядах Красной Армии. Летать учился в Борисоглебском военном авиационном училище имени В.П. Чкалова. 5 ноября 1939 года выпущен пилотом истребителя И-16 и направлен в 12-й запасной авиационный полк (приказ НКО СССР № 04601 ). 30 января 1940 года ему присвоено воинское звание «младший лейтенант», с 16 декабря – младший лётчик 42-го истребительного авиационного полка, с декабря 1941 года по сентябрь 1942 года – пилот 287-го истребительного авиационного полка.
В июне 1941 года окончил курсы лётчиков-истребителей Конотопской военной школы. 25 марта 1942 года присвоено воинское звание «лейтенант», с 20 июля того же года – заместитель командира эскадрильи.
Упоминание о нём есть в известной книге «Войска ПВО страны в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов», где на странице 93 помещено следующее сообщение:
«7 марта 1942 года. Части 6-го ИАК ПВО в течение дня выполняли задачи по прикрытию войск Западного и Северо-Западного фронтов, железнодорожных перевозок и объектов тыла. Произведено 184 самолёто-вылета, проведено 5 воздушных боёв. Сбито 3 самолёта противника: младший лейтенант С.Т. Бычков (287-й иап) в районе Юхнова сбил Хе-113, а шестёрка истребителей этого же полка (ведущий – капитан Н.И. Хромов) также в районе Юхнова уничтожили 2 Ме-109».

Следует лишь отметить, что в те дни под «Хе-113» подразумевали новый немецкий истребитель Ме-109F.
В газете «Красная Звезда» № 66 от 20 марта 1942 года было опубликовано фото лётчиков 287-го иап старшего лейтенанта П.Р. Гробового и младшего лейтенанта С.Т. Бычкова, сбивших накануне (то есть, 19 марта) сразу 3 немецких самолёта: Гробовой – 2 Ю-88 (по данным М.Ю. Быкова это были Ю-87) и Бычков – 1 Ме-109.
В 1942 году С.Т. Бычков был признан военным трибуналом виновным в совершении аварии самолёта и осуждён на 5 лет исправительно-трудовых лагерей, с применением примечания 2 к статье 28 УК РСФСР. Решением Военного совета № 037/44 от 1 октября 1942 года судимость снята.
С июля по ноябрь 1943 года воевал в составе 937-го авиационного полка, а затем – в 482-м авиационном полку (322-я истребительная авиационная дивизия).
28 мая 1943 года ему присвоено воинское звание «капитан». Вскоре назначен заместителем командира 482-го истребительного авиационного полка. Награждён двумя орденами Красного Знамени.
За образцовое выполнение боевых заданий командования, мужество, отвагу и геройство, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 сентября 1943 года капитан Бычков Семён Трофимович был удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 1117).
Всего совершил 230 боевых вылетов. Проведя 60 воздушных боёв, сбил 15 самолётов противника лично и 1 – в группе. (М.Ю. Быков в своих исследованиях указывает на 9 личных и 5 групповых побед.) Фото С.Т. Бычкова (на групповом снимке известных советских асов датируется августом 1943 года) попало даже в известную книгу «Асы Сталина. 1918-1953 гг.» (авторы Томас Полак и Кристофер Шоурз), хотя о самом лётчике в этом издании не сказано ни слова... Возможно это один из последних фотоснимков Кольцова и Бычкова. Судьба обоих лётчиков окажется трагической: вскоре один из них погибнет в бою, а другой окажется в плену и будет расстрелян уже после войны.
10 декабря 1943 года капитан С.Т. Бычков был сбит огнём зенитной артиллерии противника в районе Орши и раненым захвачен в плен. 7 марта 1944 года приказом ГУК НКО СССР № 0739 исключён из списков РККА.
С. Бычков содержался в лагере для военнопленных лётчиков в Сувалках, который охраняли солдаты Люфтваффе, а не эсесовцы. В 1944 году в лагере Мориифельд согласился вступить в русскую авиационную группу Г. Холтерса – В. Мальцева. Принимал участие в перегоне немецких самолётов с заводов на полевые аэродромы Восточного фронта, а также в боевых операциях русской эскадрильи против партизан в районе Двинска в марте – июне 1944 года.
После расформирования группы в сентябре 1944 года прибыл в Эгер (Чехия), где принял активное участие в создании 1-го авиационного полка «Комитета освободительного движения народов России». Вместе с Героем Советского Союза старшим лейтенантом Б.Р. Антилевским и полковником В.И. Мальцевым неоднократно выступал в лагерях военнопленных и восточных рабочих с пропагандистскими антисоветскими речами.
В декабре 1944 года капитан С.Т. Бычков возглавил формирование 5-й истребительной эскадрильи имени полковника А.А. Казакова 1-го авиационного полка, ставшей 1-й лётной эскадрильей ВВС КОНР.
4 февраля 1945 года генерал-лейтенантом А.А. Власовым награждён боевым орденом. 5 февраля произведён в чин майора ВВС КОНР.
Антилевский Бронислав Романович родился в июле 1917 г. (по другим источникам в 1916 г.) в крестьянской семье. Поляк. В 1937 году окончил техникум народно-хозяйственного учёта.
С октября 1937 года служил в РККА. В 1938 году заканчивает училище авиации особого назначения в Монино. С июля 1938 года – стрелок-радист 21-го дальнего бомбардировочного полка. Участвовал в советско-финской войне 1939-1940 гг. За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с финской белогвардейщиной ему было присвоено звание Герой Советского Союза с награждением орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда (№ 304).
В 1942 году оканчивает Качинское Краснознамённое военно-авиационное училище им. А. Мясникова. С апреля 1942 года – младший лейтенант, участвовал в Великой Отечественной войне в составе 20-го истребительного полка 303-й истребительной дивизии 1-й Воздушной Армии. Лейтенант (1942).
С 15 декабря 1942 г. – командир звена 203 иап. С 15 апреля 1943 г. – заместитель командира эскадрильи. Старший лейтенант (1943). Награждён орденом Боевого Красного знамени (03.08.1943).
28 августа 1943 г. на Як-9 был сбит в воздушном бою и вскоре взят в плен. На допросах рассказал немцам о расположении аэродромов дивизии, в которой служил и типах самолётов, состоящих на вооружении его полка. Содержался в лагере в районе Сувалок, затем в Морицфельде.
В конце 1943 г. полковник В. Мальцев убедил Б. Антилевского вступить в состав авиационной группы «Остланд». И тот участвовал в перегонах самолётов с авиазаводов на полевые аэродромы Восточного фронта, а также в антипартизанских боевых действиях в районе Двинска.
Конечно, заполучив в свои сети столь маститых лётчиков, немцы решили сполна использовать их, прежде всего, в пропагандистских целях. Совместно с другим Героем Советского Союза Семёном Бычковым Бронислав Антилевский письменно и устно обращался к пленным лётчикам с призывами сотрудничать с немцами. 29 марта 1944 года в газете власовской армии «Доброволец» было опубликовано обращение к советским пленным лётчикам, подписанное обоими Героями Советского Союза Бычковым и Антилевским:
«Сбитые в честном бою, мы оказались в плену у немцев. Нас не только никто не мучил и не подвергал пыткам, наоборот, мы встретили со стороны германских офицеров и солдат самое теплое и товарищеское отношение и уважение к нашим погонам, орденам и боевым заслугам».
А капитан Артемьев выразил свои чувства в стихотворении «Немецким летчикам, товарищам по оружию»:
«Вы встретили нас, как братья,
Вы сумели сердца нам согреть,
А сегодня единой ратью
Нам навстречу рассвету лететь.

Пусть родина наша под гнётом,
Но тучам солнца не скрыть
Мы вместе ведём самолёты
Чтоб смерть и террор победить».
Любопытно и то, что, по данным зарубежной печати, С. Быков и Б. Антилевский согласно специальному решению командования Люфтваффе имели полное право носить свои Золотые Звёзды Героев и на службе в немецких вооруженных силах. Ведь, по мнению немцев, любая награда, полученная в армии другой страны, подтверждала лишь доблесть и мужество ее обладателя.
В сентябре 1944 г. после расформирования группы «Остланд», Антилевский прибыл в Хеб, где под началом В. Мальцева принимал активное участие в формировании 1-го авиационного полка ВВС «власовского» Комитета освобождения народов России.
С 19 декабря 1944 г. был командиром 2-й штурмовой эскадрильи (на её вооружении находились 16 самолётов), которая позднее была переименована во 2-ю эскадрилью ночных штурмовиков. 5 февраля 1945 г. произведён в капитаны. Был награждён двумя медалями (в их числе немецкий знак отличия) и именными часами.
В апреле 1945 г. эскадрильи С. Бычкова и Б. Антилевского участвовали в боевых действиях на Одере против Советской армии. И за несколько недель до конца войны над Германией и Чехословакией шли ожесточенные воздушные бои. В эфире звучал треск пушечно-пулемётных очередей, отрывистые команды, проклятия лётчиков и стоны раненых, сопровождавшие поединки в воздухе. И, бывало, русская речь слышалась с обеих сторон – в небе над центром Европы в яростных воздушных схватках не на жизнь, а на смерть, сошлись русские военные лётчики...

ШТОПОР
Стремительное наступление Красной армии «приземлило» боевые действия асов Власова. Мальцев с сотоварищами прекрасно понимали, что попадись они в плен – расправы не миновать, поэтому всячески стремились уйти на запад навстречу американцам. Но переговоры с руководством 12-го корпуса 3-й армии США, на которых Мальцев просил предоставить им статус политических беженцев, закончились безрезультатно. Оставалось уповать только на милость провидения.
Сдача оружия 27 апреля в Лангдорфе, между Цвизелем и Регеном, прошла организованно. Американцы немедленно отделили офицеров от рядовых и распределили военнопленных на три категории (так что военные организационные формы сразу распались).
В первую группу вошли офицеры авиаполка и часть офицеров парашютно-десантного и зенитного полков. Эта группа, состоявшая из 200 человек, после временного интернирования во французском городе Шербуре была в сентябре 1945 г. передана советским властям. В их числе оказались командир истребительной эскадрильимайор Бычков и начальник учебного штаба лётной школы, командир транспортной эскадрильи майор Тарновский (последний, будучи старым эмигрантом, не подлежал выдаче, но он настоял на том, чтобы разделить судьбу своих товарищей и был выдан СССР).
Вторая группа – около 1.600 человек – некоторое время провела в лагере для военнопленных под Регенсбургом. Третья группа – 3.000 человек – ещё до окончания войны была переведена из лагеря для военнопленных в Каме в Нирштейн, к югу от Майнца. Очевидно, это было вызвано желанием бригадного генерала Кенина спасти русских от насильственной репатриации. Действительно, обе эти группы в большинстве своём избежали выдачи, так что судьба частей военно-воздушных сил КОНР оказалась не столь трагична, как судьба 1-й и 2-й дивизий РОА.
В руки сотрудников НКВД попал и Виктор Мальцев. «Главком ВВС РОА» дважды пытался покончить жизнь самоубийством. Во время краткого пребывания в советском госпитале в Париже он вскрывал себе вены на руках. Дабы уберечь Мальцева от попыток уйти от суда, его доставили на «Дугласе» в Москву. С 1945 г. содержался в Бутырской тюрьме (первоначально в тюремной больнице). На следствии признал себя виновным. Непредсказуемость поведения Мальцева, как и некоторых других «власовцев», привела к тому, что судебный процесс над ними был объявлен закрытым. (Существовали опасения, что подсудимые могут начать излагать свои взгляды, объективно совпадающие с настроениями определённой части населения, недовольной Советской властью.) На суде также признал себя виновным. Военной коллегией Верховного суда СССР приговорён к смертной казни. 1 августа 1946 года он был повешен во дворе Бутырской тюрьмы вместе с генералами Власовым, Шкуро, Жиленковым и другими высокопоставленными руководителями РОА в присутствии министра МГБ генерал-полковника В. Абакумова. (Генерал Шкуро перед повешением крикнул всесильному тогда министру МГБ: «Тебе недолго осталось по земле ходить! Тебя свои же кокнут! До встречи в аду!» Как известно, Виктор Абакумов ещё при Сталине был арестован, пытаем, но виновным себя не признал. Однако после смерти «отца народов» по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР был расстрелян...)
Кстати, перед Военной коллегией Верховного Суда СССР в качестве свидетеля обвинения выступил Герой Советского Союза Семён Бычков, который рассказал, как именно в конце января 1945 года в лагере Морицфельде Мальцев вербовал пленных советских лётчиков. По словам Бычкова, дело обстояло так.
Когда на предложение Мальцева пойти на службу в «авиацию РОА» в январе 1945 года он, Бычков, ответил отказом, то был так избит, что его отправили в лазарет, где он и пролежал две недели. Мальцев и там не оставлял его в покое. Запугивал тем, что в СССР его «всё равно расстреляют как изменника», а если всё-таки откажется служить в РОА, то он, Мальцев, позаботится о том, чтобы Бычкова отправили в концлагерь, где он несомненно погибнет.
Однако лубянские режиссёры этого спектакля допустили несколько ошибок. Во-первых, в Морицфельде никакого лагеря для военнопленных не было: там располагался лагерь для бывших лётчиков Красной армии, которые давно уже заявили о своём добровольном согласии вступить в РОА, и, следовательно, никакой необходимости принуждать их к этому шагу никого не было. Во-вторых, в январе 1945 года Морицфельде, расположенный неподалеку от Петербурга, уже давно находился в руках Советской армии. И в-третьих, майор Бычков, Герой Советского Союза, награждённый орденами Ленина и Боевого Красного Знамени, командир истребительной эскадрильи ВВС РОА имени полковника Казакова, уже в начале 1944 года вместе с В. Мальцевым, бывшим в то время полковником, и Героем Советского Союза старшим лейтенантом Б. Антилевским выступал в лагерях военнопленных и восточных рабочих, открыто призывая к борьбе против сталинского режима, а потом в составе Авиационной группы лично принимал участие в боевых вылетах против войск Красной армии.
Ныне священник Плющев-Власенко, бывший некогда во время войны адъютантом Мальцева, узнав о таких показаниях Бычкова, с полным основанием назвал советский судебный спектакль «явной фальшивкой». Но тут не понятно: то ли лубянские следователи требовали таких показаний, не считаясь с реальностью, то ли, согласившись выступить в качестве свидетеля против В. Мальцева, С. Бычков сам наговорил множество нелепостей, чтобы историки могли понять, что он всё врёт, однако сам факт использования таких показаний для доказательства принудительного характера создания ВВС РОА и представления их в неблагоприятном свете свидетельствует о высоком морально-политическом духе, царившем в рядах ВВС РОА, который надо было принизить любой ценой даже на закрытых процессах Военной коллегии Верховного суда СССР! Бычкову С. за дачу нужных показаний, кстати, было обещено сохранение жизни. Но 24 августа того же года военный трибунал Московского округа приговорил и самого Бычкова к расстрелу. Примечательно, что в приговоре не было ни строчки о лишении данного подсудимого званий и наград! Приговор был приведён в исполнение 4 ноября 1946 года.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 марта 1947 года изменивший Родине и сражавшийся на стороне врага Семён Бычков был лишён всех наград, офицерского звания и звания Героя Советского Союза. Поэтому расстрелян он был всё ещё оставаясь Героем страны, которую предал.
Несколько напутано в судьбе Бронислава Антилевского. Существует версия, что в конце апреля 1945 г. он должен был пилотировать самолёт, на котором генерал А. Власов должен был вылететь в Испанию, но Власов якобы отказался от бегства и решил не бросать свою армию. Возможно, что эта версия стала основой для легенды о том, что Антилевский всё же добрался до Испании, где прожил много лет. Версия может основываться и на том, что в уголовном деле об измене Родине, по которому Антилевский был осуждён советским судом к смертной казни, отсутствует документ о приведении приговора в исполнение. На этом основании верящие в эту легенду полагают, что Антилевский был осужден заочно, ибо он был в Испании Франко недосягаем для советского правосудия.
По другой версии после капитуляции Германии Б. Антилевского задержали при попытке пробраться на территорию СССР. Он выехал в Советский Союз с документами на имя участника антифашистского партизанского отряда Березовского в Чехословакии. Но во время проверки в НКВД в каблуке его сапога была найдена медаль Золотая Звезда, выданная Б.Р. Антилевскому, по которой его и опознали. Но фактически Бронислав Антилевский 30 апреля 1945 г. вместе с другими лётчиками и техниками РОА сдался солдатам 12го корпуса 3й американской армии. В сентябре 1945 г. был выдан представителям советской репатриационной комиссии.
В Москве Бронислав Антилевский неоднократно допрашивался и полностью изобличён в измене Родине. Преступная деятельность Антилевского в плену была также доказана показаниями свидетелей. 25 июля 1946 года военным трибуналом Московского ВО он был приговорён к расстрелу по статье 58-1 «б» УК РСФСР. И в тот же день был казнён.
12 июля 1950 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Антилевский Бронислав Романович, как изменник Родины, был лишён всех званий и наград. Как видим, и этот лётчик погиб Героем Советского Союза и офицером...
В 2001 году после повторного рассмотрения дела Антилевского, Главная военная прокуратура вынесла вердикт: Антилевский Б.Р. осуждён законно и реабилитации не подлежит.

Структура штаба ВВС РОА / КОНР
Утверждена генералом Власовым 13 февраля 1945 г.

1. Командующий ВВС РОА генерал-майор (12.02.1945) В.И. Мальцев. (Полковник РККА)
2. Начальник штаба полковник А.Ф. Ванюшин. Командующий ВВС 20-й армии РККА. Отмечен приказами Ставки за бои под Смоленском летом 1941 г. Взят в плен, находился в офицерском лагере в Хаммельбург. (Расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР в 1946 г.)
Оперативный отдел.
Начальник майор А. Меттль.
Отдел безопасности.
Начальник майор В.Д. Тухольников.
Отдел кадров.
Начальник капитан Науменко.
Отдел пропаганды.
1. начальник: майор А.П. Альбов;
2. редактор газеты «Наши Крылья» Ар. Усов;
3. военный корреспондент подпоручик Жюно.
Юридический отдел.
Начальник капитан Крыжановский
Интенданская служба.
Начальник подпоручик интенданской службы Г.М. Голеевский.
Санитарная служба.
Начальники подполковник д-р В.А. Левицкий, затем генерал-майор П.Х. Попов
Взвод особого назначения.
Кадеты 1-го русского кадетского корпуса им. Великого князя Константина Константиновича. Командир поручик Фатьянов.

1-й авиационный полк
1. командир (12.1944-01.1945): полковник Л.Г. Байдак. Командир 5-го авиаполка ВВС Югославии. Начальник гарнизона полка в г. Эгер (01.-20.04.1945). Начальник учебной части авиацентра в Эгере (11.-12.1944).
2. НШ майор С.К. Шебалин.
3. адъютант командира полка лейтенант Г. Школьный.
1-я истребительная эскадрилья имени полковника Казакова
Командир аэ майор С.Т. Бычков. Капитан 937-го истребительного авиаполка РККА, Герой Советского Союза. Дислоцировалась в Карлсбаде. 14.01.1945 г. эскадрилья в составе 16 самолётов Ме109-Г-10 получила технику, подготовила её к полету и на инспекционной проверке генерала Ашенбреннера показала высокую боеготовность. Бычков получил благодарность от Власова.
2-я эскадрилья скоростных бомбардировщиков. 12 лёгких бомбардировщиков Ю-88.
Командир аэ капитан Б.Р. Антилевский, Герой Советского Союза. Старший лейтенант РККА. Получил благодарность от Власова.
3-я разведывательная эскадрилья. 2 Ме109, 2 Ju88, 2 Fi 156,2 У-2, 1 He 111, 1 Do 17.
Командир аэ капитан С. Артёмов.
4-я транспортная эскадрилья
Командир аэ майор М. Тарновский. Капитан РИА. В эмиграции проживал в Чехословакии. Член НТС. Настоял на своей выдаче. Расстрелян.
Эскадрилья связи.
Резервная эскадрилья.
Школа лётчиков.
Начальник: полковник Л.И. Байдак.
Инженерно-техническая служба.
Рота связи.
Командир майор Лантух
Служба аэродромного обслуживания.
Полк зенитной артиллерии.
2.800 чел., пройдя подготовку в качестве зенитчиков были перепрофилированы по курсу пехоты.
1. командир подполковник Васильев.
2. офицер РИА Лягин. В эмиграции проживал в Югославии.
3. офицер РИА Филатьев. В эмиграции проживал в Югославии.
Парашютно-десантный батальон.
Личный состав был вооружен советскими и немецкими автоматами, холодным оружием и укомплектован наиболее физически развитыми добровольцами, в основном из числа полицейских.
1. командир: подполковник Козарь.
угонщики МиГов
Внешне они, безусловно, не похожи. Но в их жизни много схожего. По крайней мере, один в 1989-м г. повторил, то, что сделал первый в 1976-м. Почти через тринадцать лет...
Виктору на тот момент было 29 лет. Александру – 28.
Оба окончили Армавирское высшее военное авиационное Краснознамённое училище лётчиков ПВО страны. Виктор в – 1971-м, а Александр – в 1982-м.
Один «ушёл» в воинском звании «старший лейтенант», так и не дождавшись очередного капитанского звания. Другой – в воинском звании «капитан».
Виктор угнал МиГ-25, а Александр – МиГ-29, при этом каждый тип МиГа считался на момент угона суперсовременным советским истребителем.
У обоих на службе сложились конфликтные ситуации. Оба – Виктор, и Александр – были крайне недовольны своей карьерой. Оба считали, что способны на большее...
И у Виктора, и у Александра на Западе вышли книги.
Оба заработали... На книгах. И на предательстве тоже...

II
6 сентября 1976 года старший лейтенант Виктор Беленко, старший лётчик 513-го истребительного авиационного полка 11-й Отдельной армии ПВО в 6 часов 45 минут вылетел с аэродрома Соколовка (190 километров от Владивостока Приморского края)... на суперсовременном по тому времени истребителе МиГ-25.
Вполне обычный полёт, вполне обычное задание на выполнение полётного упражнения по Курсу боевой подготовки истребительной авиации...
Задание он должен был выполнять в зоне восточнее аэродрома без выхода к морю. Буквально на девятой минуте с ним прекращается радиосвязь, а затем прерывается и радиолокационный контроль. То есть проходят какие-то минуты после взлёта и руководитель ближней зоны докладывает руководителю полётов о том, что с экрана пропала метка от самолёта с позывным, под которым значился Беленко.
На запросы руководителя лётчик не отвечает.
В эфире жуткая тишина, квитанции на запросы ГРП нет...
В 7 часов 11 минут радиолокационная станция ПВО над морем, в 130 километрах от береговой черты, на высоте 4.000 метров зафиксировала неопознанную цель, уходящую в сторону японских островов...
Как вспоминает однополчанин В. Беленко Виктор Подмолоты, «...подходим к курилке. Входит полковник А. Чернышёв старший лётчик-инспектор в/ч 25954). Внимательно обводя взглядом собравшихся в курилке лётчиков и делая короткие паузы, начал говорить:
— Вчера Беленко улетел в Японию и попросил политического убежища у США. Наши РЛС, расположенные на побережье, осуществляли его проводку как неопознанной цели. До удаления 120 км от береговой черты он летел на высоте 100 метров, а затем, перейдя в набор, занял высоту 6000 метров. Полёт осуществлял в направлении американской авиаразы «Титосе». На подлёте к ней, примерно в 60 км до неё, был встречен поднятыми на его перехват двумя дежурными истребителями. Заметив их и боясь оказаться сбитым, он снизился на малую высоту и ушёл на юг. Заметив по курсу полёта рэродром, произвёл на нём посадку. Этот аэродром – гражданский аэропорт в городе Хакодате с длиной посадочной полосы 1400 метров. Посадку осуществил с большим перелётом и по этой причине выкатился за её пределы...»
Погода в тот день была следующей: слоисто-кучевая облачность, 6-7 баллов, нижняя кромка – 1,5-2 тысячи метров...
Именно воспользовавшись облачностью Беленко, то маневрируя, то включая форсажный режим, смог оторваться от пары японских истребителей, когда те вышли на перехват неопознанной цели. И всё-таки, сбившись с курса, он начал самостоятельно снижаться, оказавшись на южной оконечности острова, пока не вывалился из облаков на высоте 250 метров. Топливо было на исходе, поэтому Беленко принимает решение садиться. Первый попавшийся аэродром оказался гражданским Хакодате. Правым разворотом на 260 градусов лётчик выходит к взлётно-посадочной полосе (ВПП), как, вдруг навстречу ему отрывается от ВПП Боинг-727. Он бросает машину в крутой вираж, освобождая путь лайнеру, а сам, спикировав под острым углом касается полосы на скорости 360 км/ч и несётся к её дальнему краю. Её, бетонки, естественно, не хватает, и после выпуска тормозного парашюта он резко начинает тормозить. При этом МиГ вибрировал так, что казалось, он вот-вот развалится на части. Задымились покрышки, но самолёт не останавливался. Выскочив за северную границу аэропорта, МиГ сносит мачту освещения, пропахивает 250 метров по траве и наконец, едва не ударив огромную антенну, останавливается в 300 метрах от края ВПП...
Стоит лишь отметить, что уже в момент захода на посадку стрелка, показывающая наличие топлива, находилась фактически на нуле. Беленко внимательно прислушивался к звуку двигателя, чтобы в любой момент его выключить, а самолёт направить между двумя зданиями, которые он присмотрел. Сам он тогда бы катапультировался. Но, как окажется позже, горючего в баках МиГа осталось всего на 20-30 секунд. Значит, у него возможным был только один заход. При этом катапультное кресло, как оказалось впоследствии, было заблокировано.

III
С 19 на 20 мая 1989 года старший лётчик 176-го гвардейского истребительного авиационного полка капитан Александр Зуев заступил дежурным по приёму и выпуску самолётов на аэродроме Миха-Цхакая (Грузия). На дежурстве он торжественно объявил, что его жена родила сына, а так как в дежурном звене нельзя ни грамма, то предложил отметить это событие первоначально весьма вкусным и лично испечённым тортом. За ужином в дежурном звене он самостоятельно разрезал его и буквально каждому, кто находился с ним, преподнёс по кусочку. Лишь троим соблазнительного угощения не досталось.
Один стоял в это время на посту, другого попросту не было, а третий – командир эскадрильи готовил плановую к предстоящим полётам в штабе эскадрильи.
Так как торт был начинён большой дозой снотворного, то через определённое время оно сработало, и практически вся дежурная смена была нейтрализована (утром следующего дня все семь человек будут доставлены в госпиталь в тяжёлом состоянии).
А тем временем Зуев перерезает кабели сигнализации и связи. Остаётся дело за малым: залезть в кабину МиГа. Но истребитель на стоянке охраняет часовой. Часовой, как и положено не подпускает его. Уговоры бесполезны. Тогда Александр отходит на безопасное расстояние, и нервно ожидает смены.
В это время механик, заступающий на пост, обнаруживает спящих и, не предполагая, что что-то случилось, отправляется туда без оружия. Сославшись на происшедшее, он всё же каким-то образом объясняет, почему он пришёл без автомата, и забирает его у своего товарища.
После этого Зуев предпринимает вторую попытку подойти к самолёту. Время явно поджимает, и он уже действует абсолютно решительно. Шёл шестой час утра...
Новый часовой хорошо знал капитана и поэтому в нарушение всех документов подпустил его слишком близко. Зуев хватается за автомат, но боец оказывает сопротивление. Начинается рукопашная, в которой капитан тратил своё драгоценное время. Тогда он выхватывает табельный пистолет, стреляет в сержанта и бросается к самолёту. Раненый часовой успевает пустить по нему длинную очередь. Теперь в руку ранен и Зуев. Но он продолжает идти к своей цели. Снимает заглушки с воздухозаборников, убирает колодки, сдёргивает чехлы с фонаря и запускает двигатели.
Он знает, что в дежурном звене самолёты полностью заправлены и находятся в полной готовности к вылету. Александр взлетает и, выполнив разворот, несётся вдоль стоящих под ним истребителей. Он собирается расстрелять все самолёты дежурного звена. Ведь его могут догнать. Но пушка предательски молчит. Оказывается, он отключил только первую блокировку, в суматохе забыв про вторую. Теперь поздно...
Вдруг Зуев с ужасом видит, как по взлётной полосе бежит самолёт командира эскадрильи, и тогда он включает форсаж и уходит в сторону моря...
Свою посадку Зуев совершал уже на турецком аэродроме Трабзон.

IV
Беленко Виктор Иванович родился 15 февраля 1947 года в городе Нальчике в рабочей семье. Когда ему исполнилось два года, родители развелись. Сначала он воспитывался у родственников, а потом и у отца с мачехой. В 1965 году окончил с серебряной медалью школу. Работал на предприятиях Омска и одновременно занимался в аэроклубе ДОСААФ. Потом поступил в мединститут.
Те, кто знал Виктора по гражданке, говорили о нём как об очень необычном человеке.
Привыкший к частой смене мест (жил и на Северном Кавказе, в Донбассе, на Алтае и на Кубани и т.д.), он всегда учился практически «отлично». Но его всё время тянуло на всякие проделки или приключения. Например, во время ремонта в школе он самостоятельно переключил водопровод так, что в кабинете у директора шла только одна горячая вода. То в сумку учительницы по зоологии положил живого ужа, и та убежала со страха из класса.
Во время хоровых занятий умышленно путал ноты, чтобы его выгнали. И потом спокойно шёл играть в хоккей.
Когда в институте Виктор поехал на уборочную, то отличился и там. На веялке он работал по 10-12 часов, получив прозвище «железного коня». Там же слыл хорошим поваром и мог приготовить «суп из топора».
Совсем другим человеком запомнился Беленко лётчику-инструктору омичке Надежде Алексеевне Вельской. Впервые она увидела его в 1965 году, когда юноша приехал в Омск из Казахстана. Оказывается, из пяти человек в группе он считался самым отстающим.
Никогда не спешил поделиться неудачами с инструктором, а после резких замечаний надолго уходил в себя и надувал губы. Известно, что он с трудом переносил женщину-командира. Сама Надежда Алексеевна считает, что Виктор «комплексовал».
«А какое там мастерство? С лётной практикой у него не клеилось. Был он какой-то заторможенный в полёте. Другие-то пошустрее были...»
Один из очевидцев, например, объясняет это иначе.
Беленко пилотировал в зоне весьма агрессивно. «Все маневры он не отделял друг от друга, как требовала инструкция. Он связал их в непрерывную цепь сложных маневров, выжимая всю тягу их двигателя. А на пути из зоны он крутил бочки на снижении».
Один раз Вельская посоветовала: «Лучше бы тебе, Витя, пойти учиться в другое место».
По её убеждению, «лётчиком Беленко ни при каких обстоятельствах... не должен был стать». На него Надежда Алексеевна обижается до сих пор: за все десять лет с момента окончания аэроклуба он не прислал своему инструктору ни одной открытки с поздравлением, как это делали все остальные. Она была просто убеждена в том, что Виктор выбрал гражданскую стезю. Экзамен по самолётовождению в аэроклубе Беленко сдал на твёрдую четвёрку, а вот характеристику получил соответствующую.
Возможно, по этой причине в 1966 году Виктор поступает в Омский медицинский институт, где был зачислен на лечебно-профилактический факультет. А 13 декабря его отчисляют из-за отсутствия на занятиях без уважительных причин в течение трёх месяцев.
Однако известно, что Беленко всё это время работал в местном морге и готовился к поступлению в Армавирское высшее военное авиаучилище лётчиков ПВО страны. Видимо, институт стал для него перевалочной базой. В чужом городе нужно было как-то перекантоваться.
В 1967 году Беленко становится курсантом 1-го курса Армавирского ВВАУЛ. В его стенах Виктор получает весьма характерное прозвище «Тореро». В самостоятельных полётах в Ханкале Беленко стал чемпионом по воздушному хулиганству. Один раз он даже пролетел на бреющем полёте над птицефермой, и чеченцы пожаловались командованию, что куры перестали нести яйца. Там же Виктор имел репутацию «мачо», когда выбрал себе в подруги чеченку Лайлу и за это чуть не погиб от ножей горцев.
В 1971 году Беленко успешно оканчивает училище, женится, а через два года у него рождается сын. Молодого лейтенанта направляют для прохождения дальнейшей службы в Ставропольское высшее военное авиационное училище лётчиков, где его назначают лётчиком-инструктором в учебно-тренировочный полк, который базировался в Сальске. По воспоминаниям сослуживцев, Беленко всегда пользовался там большим уважением.
Как-то во время ночных полётов на его истребителе отказал один двигатель, а второй загорелся из-за оторвавшейся лопатки турбины первого. В эту тёмную ночь без луны на земле видели, как пламя из хвоста его самолёта напоминало пламя стартующей ракеты. Но он проявил мастерство и мужество, ведь с ним находился курсант. Беленко спас самолёт, а заодно и себя с курсантом. Ему даже объявили благодарность от Главкома ПВО.
Были в полку и другие случаи, где он отличался уже на земле.
Например, майора-пожарного, некрасиво пристающего к официантке лётной столовой, он вызвал запиской якобы на свидание в овощехранилище, где проучил, закрыв в нём на целую ночь.
Известен и ещё эпизод. Когда Беленко переучивался в Центре боевой подготовки в Савастлейке, через столовую в «греческий зал» проходил маршал авиации Савицкий с группой генералов. Виктор был единственным лётчиком, кто не встал по команде. Маршал начал было отчитывать лейтенанта, однако тот совершенно спокойно сказал, что по Уставу в столовой во время приёма пищи команды «смирно» и «товарищи офицеры» для встречи командиров и начальников не подают. И Савицкому останется только похвалить грамотного офицера.
Кто знает, вспомнит ли маршал лётчика в лётной столовой, когда прилетит на Центральную Угловую в аккурат 6 сентября 1976 года и узнает об исчезновении МиГ-25?
А, может быть, Беленко решился улететь именно в день приезда заместителя Главкома ПВО?
По крайней мере, Савицкий отреагировал на происшедшее вполне спокойно: «Авиация есть авиация. Всё может случиться. Ищите!»
К слову сказать, переучиваясь в Савастлейке на современный истребитель МиГ-25, Виктор Беленко все зачёты сдавал на «отлично». Но был ещё один обязательный предмет, который он называл «раком мозга», – это «научный коммунизм». В этом и был весь старший лейтенант Виктор Беленко.
По мнению начальника отдела боевой подготовки и боевого применения авиации армии ПВО полковника А. Мазура, «из общей массы Беленко выделялся чрезвычайной аккуратностью, глубокими знаниями, чёткими ответами на вопросы».
«Во время того короткого разговора у меня промелькнула мысль: такими правильными лётчики не бывают... Складывалось впечатление, что его хорошо натаскали. Смутила и ещё одна вещь. В то время шла волна «омолаживания» командирского состава боевых истребительных подразделений. Беленко же слишком поздно попал в строевую часть, чтобы в перспективе получить в ней командирскую должность. Ему светило лишь продвижение по штабной работе, но это в перспективе означало отказ от полётов. Я обрисовал ему эту картину, однако лётчика это не смутило. Ещё, помню, удивился: просится летать, но понимает, что от этого надо будет вскоре отказаться...»
В новом полку его ещё не все узнали. Однако те, кто видел, отмечают средний рост, обычное телосложение. «Светло-русые волосы, небольшой набок чуб, прикрывавший лоб... В разговорах он был немногословным, но эмоциональным».

V
В отличие от Беленко у Зуева было всё гораздо банальнее и менее интересно... Да и сам он не особо выделялся из своей среды в какую-то одну сторону... Его лётная дорога была тихой, если бы не удачный, но скоротечный брак...
Зуев Александр Михайлович родился 17 июля 1961 года. Окончил среднюю школу и в 1978 году поступил в Армавирское высшее военное авиационное училище лётчиков ПВО. В 1982 году после выпуска попал по распределению в Грузию и летал на МиГ-23 в Вазиани в 982-м истребительном авиационном полку. В 1985 году Михо-Цхакайский полк (176 гв. иап) переучился на МиГ-29. Как перспективного лётчика Зуева переводят туда. Но перспективным он стал, когда женился на дочери начальника штаба дивизии. Произошло это событие в 1986 году. Тогда Зуеву исполнилось 25 лет. Имея крепкую поддержку, он пытается поступать в Школу лётчиков-испытателей.
Один из знакомых Зуева напрямую обращается к В.Е. Меницкому за помощью. Но заслуженный лётчик-испытатель категорически отказывает, потому что не знает этого человека лично.
О неудаче Зуева вспоминает и лётчик-испытатель А.Ю. Гарнаев:
«...В ту зиму 1986-1987 года у меня было наисчастливейшее время – огромной компанией мы вырвались на горнолыжные каникулы в Кавказские горы, собрались лётчики-испытатели всех поколений: от нас троих с Сергеем Мельниковым и Маратом Алыковым – самых молодых, до уважаемых ветеранов.
Как-то раз, в один из чудесных солнечных дней, съезжая с горы Чегет, я был остановлен одним из наших ветеранов, заместителем начальника Школы лётчиков-испытателей Александром Андреевичем Муравьёвым. Указывая лыжной палкой вверх по склону, он проговорил:
— Видишь вверху трёх парней? Это – строевые лётчики с МиГ-29, хотят поступать в нашу Школу. Раз ты у нас самый «свежий» слушатель, я им посоветовал по всем вопросам обращаться за консультацией к тебе: через какие нужно пройти формальности и как правильно готовиться к экзаменам. Кстати, все они армавирские выпускники и, кажется, тебя знают. Помоги им в любом случае, они сейчас служат в Закавказье, где прошла и моя служба.
Он понёсся дальше вниз, а мы с этими ребятами повстречались на склоне. Действительно, они меня неплохо знали. Ещё будучи курсантом, я стал инструктором-парашютистом и постоянно участвовал во всех парашютных прыжковых днях, помогая остальным укладывать парашюты, надевать и подгонять их, – это было вроде моей отработки за возможность прыгать самому. Таким образом, приходилось работать с большей частью курсантов младших курсов. Вот многие из них меня и запомнили, хотя я их всех, конечно же, упомнить не мог.
Всё оставшееся после нашей встречи в горах время мы провели вместе. Это было неслабое времечко!
Объективно все они имели отличные шансы на поступление в Школу лётчиков-испытателей, уровень лётной подготовки у них был значительно выше, чем у среднестатистического лётчика ВВС: первый класс, наиболее современный тип самолёта, и всё это – при возрасте (что тоже было весьма немаловажно) лишь двадцать семь лет!
Субъективно один из них – наиболее симпатичный, высокий, светловолосый парень имел наилучшие шансы из-за явно выраженного упорства и даже, вероятно, целеустремлённости. После того чудного отдыха в горах он приезжал к нам в гости, в тогда ещё не очень открытый город Жуковский, и даже пожил недельку в «общаге» Школы лётчиков-испытателей. Там мы его детально консультировали, помогали подготовиться к поступлению. Но на следующий, 1988 год набора не было, и ему приходилось рассчитывать лишь на будущий год.
Его звали Александр Зуев...»
Сам по себе Зуев считался неплохим парнем. Говорят, хорошо пел, играл на гитаре, участвовал в самодеятельности. Мешала ему только заносчивость. Был и дамским угодником. За что, собственно, и поплатился. Когда получил отказ в 1988-м году, то ли от горя, то ли от безделья загулял. Ну, а гарнизон дело известное, вроде деревни. Там на одном конце сморкнёшься, на другом слышно. Словом, у Александра начались проблемы с моральным обликом. Пошли разъяснительные беседы в политотделе, с командирами и т.д. Но Зуев не останавливался...
В конечном итоге от него уходит жена. Его всё чаще стали отстранять от полётов. Естественно, с уходом жены завершилась и поддержка, а где-то стала играть уже и в обратную сторону, на поражение...
На момент того самого полёта Зуев женился во второй раз, и жена родила ему сына (через несколько дней после побега). Он же дежурил по приёму и выпуску самолётов только потому, что был от полётов отстранён. Кроме того, у него начались проблемы со зрением.
В последнее время жил один, поскольку жена уехала к родственникам на Украину именно в связи с предстоящими родами.

VI
Как рассказывает генерал-майор Ю.А. Николаев (в 1976 году заместитель начальника 3-го Управления КГБ), «всестороннее изучение личности Беленко, его поведение на службе и в быту показало, что у него неоднократно складывались острые, конфликтные ситуации с командованием. Так, в период службы в Ставропольском авиационном училище он выражал настойчивое желание уйти с инструкторской работы и в связи с этим изыскивал возможности для перевода в боевой полк. Однако эти попытки успеха не имели, так как командование, как правило, лётчиков-инструкторов из училища в войска не отпускало. По этой причине он стал проявлять недовольство и резко обострил отношения с командиром. В 1975 году обратился с рапортом к начальнику училища с просьбой уволить его из Советской Армии, мотивируя тем, что не желает служить с командирами, которые постоянно злоупотребляют спиртными напитками (частично соответствовало действительности). Вскоре после этого заместитель командира полка, фамилия которого фигурировала в рапорте Беленко, в присутствии других лётчиков, найдя предлог, отругал его и объявил, что он командиром звена назначен не будет. Беленко отреагировал на это болезненно, повёл себя вызывающе. Обратившись лично к начальнику училища, в категорической форме потребовал перевода в войска либо увольнения из Советской Армии. Последний, усмотрев в поведении аномалию, отстранил его от полётов и направил на психологическое и психиатрическое обследование, что вызвало у Беленко глубокую обиду. При обследовании он был признан здоровым и годным к дальнейшей службе. Одновременно психологами были отмечены такие личностные черты, как впечатлительность, неудовлетворённость собой, склонность к волнениям, нервозность, скрытность, непреклонность и критичность взглядов. Отмечено также наличие таких психологических признаков, которые «характерны для лиц с выраженными тревожно-мнительными чертами, со склонностью к самобичеванию, «пережёвыванию» различных проблем, к болезненному самонаблюдению».
По заключению психиатра, возникшая ситуация относится к категории психотравмирующих, что в конечном счёте приводит к возникновению невроза или иного болезненного процесса».
После перевода в боевой полк Беленко было обещано, что при первой же возможности его назначат на вышестоящую должность. Кроме того, срок выслуги в воинском звании «старший лейтенант» у него окончился ещё 10 января 1976 года.
Что же происходит в новом полку?
«За первые полгода службы на новом месте Беленко зарекомендовал себя с положительной стороны, успешно прошёл курс переподготовки на новом для него типе самолёта МиГ-25 П, был назначен исполняющим обязанности начальника штаба эскадрильи, избран заместителем секретаря партийного бюро эскадрильи. К своим служебным обязанностям относился добросовестно».
Дальше – больше! До сентября 1976 года очередного воинского звания «капитан» Беленко так и не получил исключительно из-за халатности должностных лиц. А ведь ему уже было 29 лет, солидный возраст для лётчика-истребителя!
Увольнение же начальника штаба эскадрильи, чью должность он исполнял с мая 1976 года, затягивалось. А он очень хотел поступить в академию, и эта должность давала ему такое право. Был и ещё один факт, который был отмечен военными контрразведчиками позже: «У него не хватало налёта часов для зачёта двойной выслуги «год за два». Необходимо было набрать сорок часов, а у него насчитывалось лишь десять».
Как утверждает генерал Николаев, «...с июля 1976 года стали замечаться странности в его поведении. Он стал нервозным, взвинченным. Болезненно переживал задержку с присвоением очередного воинского звания «капитан» и с назначением на обещанную при переводе должность начальника штаба эскадрильи. Постоянно стал конфликтовать с командованием, при этом проявлял невыдержанность и озлобленность. По поводу недостатков в службе говорил с выраженной злостью. На протяжении августа 1976 года вопрос о назначении на должность и присвоении очередного звания Беленко неоднократно пытался решить непосредственно через командира полка, начальника политотдела, штурмана полка, командира эскадрильи. По мере того как эти попытки результатов не приносили, он становился всё более озлобленным, невыдержанным, взвинченным. Взаимоотношения с командованием ещё больше обострились в первых числах сентября. Так, 3 сентября 1976 года Беленко в состоянии крайней возбуждённости, встретив в коридоре штаба командира полка Шевцова, в вызывающей форме потребовал ответа, почему ему не присваивают очередное воинское звание, не назначают на обещанную должность и не дают летать (его не включили в плановую таблицу полётов на 6 сентября). Командир, возмутившийся фактом обращения к нему в коридоре и самой постановкой вопросов, сделал замечание, но частично ответил ему. Однако его ответами Беленко удовлетворён не был.
4 сентября во время классных занятий командир полка в присутствии офицеров возвратился к заданным ему накануне Беленко вопросам и на каждый из них обстоятельно дал разъяснения. Присутствующими офицерами было понятно, что командир расценивает действия Беленко как проявление карьеризма. Последний, обидевшись на Шевцова, вспылил и демонстративно ушёл с занятий домой. В этот же день отказался выполнить указание командира эскадрильи заступить ответственным, мотивируя тем, что такие обязанности может исполнять только начальник штаба эскадрильи, которым он не являлся».
К слову сказать, окончательное решение на побег Беленко принял за месяц до 6 сентября.
И весь месяц в кармане лётной куртки носил специально с этой целью подготовленную им записку на английском языке: «К самолёту никого не подпускать. Самолёт замаскировать. Немедленно свяжитесь с американской разведкой».

VII
После побега Виктора Беленко были опрошены более сотни человек из числа его родственников и сослуживцев. Кроме конфликтов на службе, о которых говорилось выше, он во всём был примерным и положительным.
Юрий Алексеевич Николаев продолжает свой рассказ о Беленко: «По заключению ГНИИ ВВС, исследовавшего объективные данные системы автоматической регистрации полёта (САРПП), возвращённой японцами вместе с самолётом, Беленко практически держал прямой курс на острове Хоккайдо и не делал никаких разворотов. Экспертизой подтверждено, что плёнка САРПП принадлежала его самолёту.
Системой САРПП также зарегистрировано, что Беленко ушёл из пилотажной зоны в сторону моря, резко снизившись до 250 метров. На этой высоте он летел над морской поверхностью от береговой черты СССР примерно 130 километров. Такие действия пилота, по мнению специалистов, могли свидетельствовать о его стремлении уйти от радиолокационного сопровождения.
На квартире Беленко была обнаружена рукописная схема с цифрами на отдельном листе. По заключению графической экспертизы, схема исполнена им. Специалисты, проводившие навигационно-штурманскую экспертизу, сделали вывод, что схема представляет собой прокладку маршрута полёта самолёта МиГ-25п от аэродрома Соколовка до аэродромов Титосе и Муроран (Япония) из расчёта восьмидесятипроцентной заправки самолёта топливом, то есть такого его количества, которое обычно планировалось для полётов МиГ-25п в простых метеоусловиях».
С собой Беленко взял только свидетельство лётчика-инструктора 1-го класса, аттестат зрелости, диплом об окончании высшего военного училища и свидетельство о рождении.
В крохотной квартирке лётчика-истребителя на кухне была небольшая полочка. На полочке, где лежало всего десятка полтора книг, в одной из них и нашли этот самый расчёт...
В тот день Виктор Беленко сначала отвёл сына Димку в детский сад, а потом отправился на полёты.
Командира эскадрильи он почему-то перед вылетом спросил:
— Ну, я полетел, командир?
Как вспоминает авиатехник В.П. Иваней, «в пятницу, 3 сентября, мы ещё с одним техником готовили «31-й» борт: новенький МиГ-25, только что поступивший с авиазавода. Всего 25 часов налёта, то есть практически время перелёта на Дальний Восток. А перед этим Беленко отпросился у командования в Находку на пару дней. Что он там делал, не знаю. В общем, мы провели положенный регламент «31 -му», всё было отлично, и самолёт «отгазовали» на стоянку. И вот в понедельник, 6 сентября, Беленко делает первый вылет на «спарке». А потом садится на «31 -й»... и исчезает».
Дело в том, что МиГ-25 с бортовым номером «31» находился в дежурном звене, где заправка всегда была стопроцентной. А приготовленный для Беленко самолёт имел лишь 80-процентную заправку. Но якобы он имел неисправности, и поэтому борта поменяли. Словом, Виктору действительно повезло. Ему выделили резервный самолёт с полной заправкой горючего. Он лишь трижды уточнил у авиатехника, действительно ли баки самолёта заполнены на сто процентов?

VIII
Первыми словами Зуева на турецком аэродроме были следующие: «Наконец-то я – американец!»
В Турции его судили по обвинению в угоне самолёта и оправдали, сочтя, что его действия носили исключительно политический характер. Турецкие власти отказались пустить к МиГ-29 американских специалистов и уже через двое суток вернули самолёт Советскому Союзу. Сам Зуев получил политическое убежище в США.
Перед началом военной операции «Буря в пустыне» он якобы консультировал ВВС США.


Говорят, именно Зуев подсказал американцам, как нейтрализовать ВВС Ирака, в которых истребители-перехватчики были советского производства. В том числе и МиГ-29.
      Затем Зуев благополучно жил в г. Сан-Диего (Калифорния), где оказывал консультативные услуги юридическим и физическим лицам, заинтересованным в бизнесе с Россией.
      В 1992 году в США в соавторстве с Малькольмом Макконнелом он издал автобиографическую книгу «Точка опоры» («Точка отсчёта»).
      Лётчик-испытатель А.Ю. Гарнаев встретил Зуева на супераэрошоу в местечке Салинас, недалеко от Сан-Франциско.
      «...Там, в Калифорнии, передо мной стоял он!
      На секунду я потерял дар речи... Потом выдавил вопрос:
      — Зуич?... А ты вроде размордел?
      — Да-а... – начал он отвечать с напускным акцентом (и вторично меня удивила его, уже совсем отличная от той, что была перед тем, манера говорить). Что-то в последнее время содержание холестерина в крови стало выше нормы. Но я скоро его снижу.
      — ?!...
      Мы пошли вместе на ленч. Я всё время чувствовал напряжение, ощущая среди мельтешивших вокруг людей и наших, и их работников соответствующих служб (я был убеждён в их присутствии). По дороге мы непрерывно болтали о каких-то, не откладывающихся в голове пустяках. Он всё время хвалился, какая с ним едет симпатичная подружка: она живёт тут недалеко, в Сиэтле, штат Вашингтон, и он из Иллинойса к ней часто прилетает, вот и сюда они приехали вместе...
      Я чувствовал себя в совершенно дурацком положении: меня и тяготил весь этот антураж, и одновременно мучило желание узнать хоть что-то, что помогло бы в моём представлении навести мосточек понимания через пропасть, отделявшую того Саню Зуева от нынешнего, но я даже примерно не мог представить: каким образом сформулировать такой вопрос? В конце концов, от перенапряга я «ляпнул», кажется, самый идиотский из всех возможных вариантов. Оборвав на полуслове их весёленькое американское щебетание, глядя твёрдо в глаза, я выпалил по-нашенски, прямо в лоб единственный вопрос:
      — Ну ладно, Зуич, объясни хоть, зачем ты в бойца-часового стрелял?
      Выражение его лица резко изменилось. Он тут же попытался натянуть стандартную американскую маску-улыбку, но его губы исказил неестественный зигзаг, в котором угадывалось страдание. А зрачки стали неподвижными, размером с игольное ушко.
      — Да ты понимаешь... он не хотел сдаваться!
      Я окончательно почувствовал себя не в своей тарелке. Стало обострённо взаимопонятно, что нам больше не о чем говорить.
      Мы коротко распрощались. Будучи всё ещё под прессом боязни возможных неприятностей, я поспешил к своему начальству доложить об этой неожиданной встрече...»
     
IX
      Из сообщения агентства «Франс Пресс», которое перехватилa советская радиоразведка отцы-командиры В.И. Беленко, узнали следующее:
       «...в районе 14.00 6 сентября 1976 г. в аэропорту г. Хакодате приземлился советский истребитель МиГ-25. Лётчик выполнил посадку с грубыми ошибками и выкатился за пределы взлётной полосы. Когда к нему приблизился обслуживающий персонал аэропорта, пилот открыл фонарь кабины, несколько раз выстрелил в воздух и предупредил японцев:
      — Не подходите! Буду стрелять! Требую, чтобы о посадке самолёта сообщили командованию ВВС США. Дело буду иметь только с американцами!»
      В СССР самолёт Беленко вернули только 12 ноября 1976 года. Американцы его разобрали до винтика. Даже пробы металла и стекла брали. Судя по всему, им понравилось в этом истребителе всё, кроме прицела и радиолокационного оборудования. Для них это был уже каменный век. Тем не менее, МиГ-25 они оценили как не имеющий себе равных. Отметили простоту конструкции, её прочность, надёжность, лёгкость техобслуживания и доступность в пилотировании.
      Тем, кто встречался с Беленко, почему-то показалось, что он не очень устроен. Хотя унывающим не выглядит, улыбается, как типичный американец.
      Получив американское гражданство (Президент США принял решение о предоставлении ему политического убежища 7 сентября), Виктор Беленко сначала преподавал технику и тактику воздушного боя в одной из военных академий. Женился на американке, учительнице музыки из Северной Дакоты, которая родила ему двоих детей. Но характер Беленко ничуть не изменился. Впоследствии семья распалась, и он по брачному контракту оставил своей жене заработанный непосильным трудом дом.
      В 1980 году в США вышла его книга в соавторстве с Джоном Барроном «Пилот МиГа». Беленко также консультировал Тома Клэнси во время написания его известного бестселлера «Погоня за “Красным Октябрём”». Американцы вывозили его на один из авианосцев, где знакомили с бытом своего лётного состава и даже якобы дали ему возможность полетать на палубных самолётах, во что верится с трудом – в конце концов, не такое это простое дело, летать с палубы, тем более, имея перерывы в лётной работе.
      Когда был сбит южнокорейский Боинг, Беленко был включён в число специалистов сформированной ЦРУ оперативно-исследовательской группы. Тогда он сильно помог американцам.
      Со временем Беленко перешёл на консультации по вопросам бывшего СССР, одновременно работал в одной из авиационных фирм, жил в штате Калифорния, меняя номера гостиниц и мотелей. Занимался торговым бизнесом, в том числе с Россией.
      Прошла информация, что в 1995 году Беленко по делам бизнеса был даже в Москве, якобы, под чужой фамилией (что смахивает на враньё – Беленко не стал бы рисковать своей жизнью, пусть даже для распрекрасного бизнеса!),... Будучи гражданином США, он побывал в 68 странах мира.
      В 1997 году В. Беленко дал двадцатичасовое интервью японскому журналисту Синитиро Сакикава.





Один в океане фильм о человеке который сбежал из СССР самым необычным образом



Год выпуска: 2012 Выпущено: Россия, Россия 1
Режиссер: Алексей Литвинцев
О фильме: Герой одного из самых громких политических событий эпохи застоя, которое долгое время замалчивалось в Советском Союзе - Слава Курилов (1936 - 1998), совершивший в 1974 году побег с борта лайнера "Советский Союз", следовавшего из порта Владивостока. Без еды и питья, не имея морского снаряжения, Слава Курилов плыл в открытом океане почти трое суток. Он остался жив, выбравшись на берег филиппинского острова Сиаргао, после чего в Советском Союзе был объявлен государственным преступником, а на Западе прожил долгую плодотворную жизнь, работая океанологом...


В этих двух историях больше всего стало жаль семью Виктора Беленко.
Людмила Петровна (познакомилась с Виктором в Армавире) до сих пор ждёт весточки от мужа. Каждый год она обращалась в Министерство иностранных дел, все эти годы она ходила в церковь и не знала, за здравие ставить свечку или за упокой.
По её мнению, у мужа не было никаких причин для угона. В Приморье они поехали поближе к родине её родителей. До сих пор жена Беленко считает его «самым лучшим на свете». Пять лет они прожили душа в душу.
В середине восьмидесятых прошёл слух: Беленко погиб в автокатастрофе.
Второй раз смерть Беленко подтвердил, выступая по телевидению, председатель КГБ Крючков. Он сказал, что, по его сведениям, Беленко умер.
В 2001 году в прессу просочилась новая информация: «недавно ещё один угонщик МиГов из СССР В. Беленко попал в страшную автокатастрофу, но чудом остался жив».
На сегодня известно следующее: в Ошкоше Беленко представлял самолёт БД-10, где тесно работал с представителями русских авиакомпаний. Он просто мечтал наладить их производство в Комсомольске-на-Амуре по программе русско-американского сотрудничества. Но после того, как с этим самолётом произошло три катастрофы, Беленко просто исчез. Некоторые связывают это с его гибелью в одной из них.
      В 2003 году авиационный журнал «Военные птицы» опубликовал информацию о катастрофах БД-10. Первая произошла 30 декабря 1994 года по причине превышения скорости, ограниченной конструктором. Вторая – 4 августа 1995 года из-за поломки болта соединения сервомотора с элероном, в результате чего самолёт вошёл в режим неуправляемого вращения.

И третья 21 февраля 2003 года произошла во время испытаний над морем возле острова Католина в Калифорнии из-за разрушения вертикального оперения. По свидетельству очевидца, самолёт Беленко стал разваливаться в воздухе, и большая часть самолёта, ударившись о поверхность воды, оставила только большое масляное пятно.
Александр Зуев последнее время жил в Сан-Диего и консультировал тех американских предпринимателей, которые намеревались открыть свой бизнес в России.
В 2000 году Зуев продал свой дом во Флориде и переехал в штат Вашингтон с целью основания там лётной школы с другим известным пилотом Джерри Уорреном.

10 июня 2000 г. Зуев и Уоррен летели на советском учебно-тренировочном самолёте Як-52 в группе с тремя другими самолётами. Неожиданно одномоторный Як... сорвался в штопор и врезался в землю вблизи нефтеперерабатывающего завода компании «Бритиш Петролеум». Это произошло в 150 километрах от Сиэтла.

Если это так, то смерть лётчика в кабине самолёта – не самая худшая из всех возможных на этой планете. Но дело об угоне МиГ-29 ещё не закрыто, как и дело об угоне МиГ-25.
      И как бы мы ни относились к Беленко или Зуеву лично, но то, что они сделали, в любой стране называется предательством и карается по всей строгости закона. Их действия, совершённые пусть даже под давлением каких-то исключительных, если так можно назвать, обстоятельств, везде квалифицируются не иначе как измена Родине. Другой оценки их действиям ожидать не приходится...



Космополит К°on




0 Комментарии:

Отправить комментарий



ВАТНИКИ НЕ МОГУТ ОСТАВЛЯТЬ КОММЕНТАРИИ

Twitter Delicious Facebook Digg Stumbleupon Favorites More